— Не люблю танцевать с тобой. Ты такой высокий, что я кажусь еще ниже, совсем коротышкой, — сказала она.

— Глупости, — пробурчал он с обидой.

А она была права, в чем легко убедиться при помощи следующих опытов.

Налейте три стакана воды и в один из них положите половину чайной ложки соли. Предложите кому-нибудь попробовать из первого стакана пресной воды, потом из второго — соленой и из третьего — опять пресной.

Вода в третьем стакане будет оценена как особенно свежая и вкусная, тогда как в первом стакане она покажется просто безвкусной. Даже на себе самом можно повторить этот опыт; в этом случае, конечно, достаточно только двух стаканов: с пресной и с соленой водой.

Но особенно отчетливо иллюзию контраста можно испытать, проделав такой опыт. Поставьте на стол три глубокие тарелки, в правую налейте холодную воду, в левую — погорячее, градусов около сорока, а в среднюю — пополам той и другой воды.

Слушая музыку, мы воспринимаем не ряд звуков, а мелодию. Она остается той же самой, если ее исполняет симфонический или струнный оркестр или один рояль. Целостность музыкального образа в нашем сознании выступает при этом ярче, чем отдельные звуковые ощущения, различные в данных случаях.

Разговаривая по телефону, мы слышим не все буквы, но вряд ли кому-либо это мешает. Да и в обычной речи мы ведь не произносим всех букв слова. Вот как звучит просьба подать полотенце:

— Даить, пжаста, п’лтенц.

И я ведь понимаю, когда, здороваясь, мне говорят:

— Здрассь, Кстинтиныч!

Иногда две-три недосказанные фразы обобщаются и воспринимаются как законченная мысль. Это тоже одно из проявлений целостности восприятия.

«Я прикрепил на темном фоне, приблизительно на уровне моих глаз, маленький кружок белой бумаги и в то же время просил держать другой кружок сбоку от первого, вправо на расстоянии около двух футов, но несколько пониже, так, чтобы изображение его упало на оптический нерв моего-правого глаза, тогда как левый я зажмуриваю.

Я встал против первого кружка и постепенно удалялся, не спуская с него правого глаза.

Когда я был на расстоянии около девяти футов, второй кружок, имевший величину около четырех дюймов, совсем исчез из поля зрения. Я не мог приписать это его боковому положению, ибо различал другие предметы, находившиеся еще более сбоку, чем он.

Я подумал бы, что его сняли, если бы не находил его вновь при малейшем передвижении глаз».

Так описывал свой опыт, сделанный в 1666 году, Эдм Мариотт (1620—1684).

Он открыл слепое пятно в глазу, названное его именем, — место входа в глаз зрительного нерва.