Слушая музыку, мы воспринимаем не ряд звуков, а мелодию. Она остается той же самой, если ее исполняет симфонический или струнный оркестр или один рояль. Целостность музыкального образа в нашем сознании выступает при этом ярче, чем отдельные звуковые ощущения, различные в данных случаях.

Разговаривая по телефону, мы слышим не все буквы, но вряд ли кому-либо это мешает. Да и в обычной речи мы ведь не произносим всех букв слова. Вот как звучит просьба подать полотенце:

— Даить, пжаста, п’лтенц.

И я ведь понимаю, когда, здороваясь, мне говорят:

— Здрассь, Кстинтиныч!

Иногда две-три недосказанные фразы обобщаются и воспринимаются как законченная мысль. Это тоже одно из проявлений целостности восприятия.

Почти каждый, посмотрев на фотографию ниже, увидит треугольник, хотя на ней всего лишь три дольки киви.

Дело в том, что при любом восприятии прежде всего бросается в глаза изображение в целом, а уж потом вырисовываются детали; благодаря целостности восприятия отдельные линии и точки видимого объединяются в фигуру.

Ряд линий воспринимается как узор, характер которого обычно определяется какой-либо одной его частью, организующей все целое, как на верхнем рисунке его первый интервал. То есть мы видим широкие полосы как основной элемент рисунка (2). Мы ведь привыкли читать слева направо. Араб, читающий справа налево, увидит на этом рисунке иной узор. Он будет воспринимать узкие полосы как основной элемент рисунка (3).

Произведение искусства заставляет нас активно, творчески воспринимать его, воссоздавать целое по деталям. Этим оно отличается от протокола или фотографии.

Пунктирный рисунок и намек в разговоре являются частью какого-то обязательно реального, ранее уже знакомого целого. Например, как незаконченные рисунки “точка за точкой” ниже. Хотя эти рисунки не закончены, вы видите и понимаете, что на них нарисовано.

Также читайте:

• Интуиция – дочь информации
• Вещие сны