Павлов любил говорить о «законном браке физиологии с психологией». Он сам не раз пытался «накладывать психологический узор на физиологическую канву», делая это в своих статьях и особенно при «коллективном думаний», как он называл свои беседы с сотрудниками, проводившиеся еженедельно средам.

Вот слова Ивана Петровича Павлова, сказанными о психике и мозге в 1913 году:

— Я постараюсь только предположительно, — говорил он, — ответить на вопрос: какие физиологические явления, какие нервные процессы происходят в больших полушариях тогда, когда мы говорим, что мы себя сознаем, когда совершается наша сознательная деятельность?

С этой точки зрения сознание представляется мне нервной деятельностью определенного участка больших полушарий, в данный момент, при данных условиях, обладающего известной оптимальной (вероятно, это будет средняя) возбудимостью.

В этот же момент вся остальная часть больших полушарий находится в состоянии более или менее пониженной возбудимости.

Венский врач Франц Месмер в 1774 году подал в Парижскую Академию наук тезисы, в которых пытался обосновать теорию животного магнетизма.

Месмер доказывал, что больных якобы можно лечить не только прикладыванием к их телу магнита, но и животным магнетизмом — флюидами, неким «психическим током», будто бы излучаемым некоторыми людьми, способными конденсировать в себе магнетизм планет. Под влиянием этих флюидов человек засыпает и излечивается.

В 1784 году специальная комиссия, в состав которой входили знаменитые ученые Антуан Лоран Лавуазье и Вениамин Франклин, а также врач Гильотен (тот самый, который спустя восемь лет сделал машину для казни — гильотину), заявила, что она «единодушно пришла к следующим заключениям по вопросу о существовании и пользе магнетизма: ничто не доказывает существования животно-магнетической жидкости, следовательно, это несуществующее вещество не может приносить пользу.

Вот рассказ об одном враче. Во время Отечественной войны после нескольких бессонных суток врачу удалось, наконец, поспать. Вскоре привезли раненых, и нужно было оказать им срочную помощь. Но врача никак не могли разбудить. Его трясли, обрызгивали лицо водой. Он мычал, крутил головой и опять засыпал.

— Доктор! Привезли раненых! Нужна ваша помощь! — И врач сразу проснулся.

Объясняется это так.

Те, кто раньше будил врача, воздействовали на глубоко заторможенные участки его мозга. Но проснулся он только тогда, когда говорящий обратился к его «сторожевому пункту», как называл Павлов незаторможенный или малозаторможенный участок коры головного мозга, бодрствующий даже во время крепкого сна. Человек через «сторожевой пункт» связан с внешним миром.