Животный магнетизм и гипноз
Из категории Гипноз, опубликовано 23-12-2008
Теги: магнетизм, сторожевой пункт
Венский врач Франц Месмер в 1774 году подал в Парижскую Академию наук тезисы, в которых пытался обосновать теорию животного магнетизма.
Месмер доказывал, что больных якобы можно лечить не только прикладыванием к их телу магнита, но и животным магнетизмом — флюидами, неким «психическим током», будто бы излучаемым некоторыми людьми, способными конденсировать в себе магнетизм планет. Под влиянием этих флюидов человек засыпает и излечивается.
В 1784 году специальная комиссия, в состав которой входили знаменитые ученые Антуан Лоран Лавуазье и Вениамин Франклин, а также врач Гильотен (тот самый, который спустя восемь лет сделал машину для казни — гильотину), заявила, что она «единодушно пришла к следующим заключениям по вопросу о существовании и пользе магнетизма: ничто не доказывает существования животно-магнетической жидкости, следовательно, это несуществующее вещество не может приносить пользу.
Болезненные последствия, наблюдаемые во время публичного лечения, происходят от прикосновения, от возбужденного воображения и от механической подражательности, заставляющей нас невольно повторять то, что нас поражает… Всякое публичное лечение посредством магнетизма ничего, кроме вреда, принести не может».
Однако комиссия не смогла опровергнуть того факта, что один человек может искусственно усыпить другого. Поэтому взгляды Месмера получили довольно широкое распространение. Отголоски их дошли и до нашего времени.
Изучать «магнетический сон» начал английский врач Бред. В 1843 году он издал книгу «Нейрогипнология», в которой категорически отрицал теорию флюидов. Засыпание человека, описанное Месмером, Бред правильно объяснил утомлением глаз. Оно, например, наступает, если долго смотреть на блестящий предмет. Бред назвал это состояние гипнозом, использовав греческое слово «гипнос», означающее «сон».
И после Бреда было немало попыток объяснить различные загадочные явления гипноза, которым еще в древности жрецы пользовались с религиозными целями. Наиболее таинственной казалась связь усыпленного с усыпившим его, так называемый раппорт, позволяющий врачу делать указания и распоряжения, точно выполняемые пациентом, внушать даже обезболивание. Благодаря раппорту усыпленный разговаривает, отвечает на вопросы, ходит и так далее. После пробуждения у него наступает амнезия: он забывает все, что делал в состоянии гипноза.
Но правильное и всестороннее объяснение этих явлений было дано только Иваном Петровичем Павловым в учении о высшей нервной деятельности.
Учение Павлова полностью лишило гипноз приписываемой ему ранее таинственности. Оно установило общность гипноза со многими, давно известйыми явлениями.
Кто из нас не испытывал желания заснуть на скучной лекции, к тому же читаемой монотонным голосом? Мать убаюкивает ребенка мелодичной, но обязательно монотонной колыбельной песней. Тем же методом врач с помощью гипноза вызывает у человека сон.
Дома мы в привычной обстановке и в привычное время засыпаем скорее, чем в иной, новой для нас обстановке. Условнорефлекторные механизмы (о них мы поговорим позднее), определяющие это, имеют очень большое значение и в гипнозе. Врач словами напоминает гипнотизируемому о его состоянии при обычном засыпании, и это также вызывает сон. При коллективных сеансах гипноза вид одного уснувшего способствует усыплению других.
Но между обычным сном и гипнозом есть различие. «Если на пути разливающегося в коре больших полушарий торможения никаких препятствий нет, вы получите обыкновенный сон. В случае охвата тормозным процессом только части коры больших полушарий вы будете иметь частичный сон — состояние, обычно называемое гипнозом», — так Павлов толковал это различие.
Голос врача оставляет в коре головного мозга засыпающего бодрствующий очаг — «сторожевой пункт», о природе которого мы уже беседовали. Когда кто-нибудь другой, а не усыпивший врач что-либо говорит находящемуся в гипнозе, тот его не слышит; так же бывает и в обычном глубоком сне. Но голос гипнотизера доходит до «сторожевого пункта», и потому усыпленный его слышит.
Слово, принятое «сторожевым пунктом», становится внушением, способным растормозить определенные участки коры головного мозга или сохранить их заторможенными после пробуждения. Поэтому, если врач, усыпивший больного, говорит ему: «Просыпайтесь!» — он просыпается. А вот кто-либо другой этим словом разбудить его не может.
Он будет просто спать. Это так называемый «гипноз-отдых», сам по себе обладающий целебной силой. Я видел человека, усыпленного в состоянии алкогольного опьянения. После непродолжительного гипноза-отдыха он проснулся совершенно трезвым.
Однажды, дежуря в госпитале, я усыпил днем своего больного с целью гипноза-отдыха и решил его не будить. Он проспал до следующего утра и сам проснулся отдохнувшим и бодрым, как после обычного хорошего, крепкого сна.